Секретные техники постбионовцев

В самом деле, я не знаю, как написать этот текст. Метафоры вяло крутятся в голове, и я сознаю всю тщетность усилий описать то, что заведомо невозможно передать словами.

К статье Секретные Техники Постбионовцев.
К статье Секретные Техники Постбионовцев.

Может быть, начать с того, что я так и не смог до конца понять смысл проективной идентификации? Загадочный нарциссический пинг-понг психики, который, согласно уверениям психоанализа, лежит в основе как психоза, так и полового влечения. Нет, пожалуй, не стоит. Это весьма неблагодарная и скользкая тема в глазах воук-сословия, а автор, выступающий в роли популярного блогера, обязан быть мудрым и толерантным, чутко прислушиваясь к требованиям современного социума, не желающего явных разоблачений.

Хотя, конечно, жаль. Психоанализ, сегодня явно игнорируемый, способен ощутимо помочь очень многим. Для меня это не теоретическое предположение, а чистая эмпирика, практический опыт. Бессмысленно приносить интересы большинства в жертву меньшинству. Впрочем, нет так нет.

Тогда, может быть, мне следует начать с повисшей в воздухе тревоги, которую я, живя в России, чувствую буквально всей кожей? Медленно и неотступно, тяжёлыми шагами надвигается нечто грозное, постепенно захватывая всё вокруг. Будто Воланд вновь появился в Москве, и посетители Патриарших прудов почувствовали иррациональный страх, который теперь необходимо осмысливать и перерабатывать, пытаясь хотя бы отчасти восстановить приемлемую альфа-функцию.

Нет, тоже не годится. В этом случае популярный блогер тут же получит упрёк от прогрессивной части мирового сообщества, которая, разумеется, вся без исключения является постоянным читателем его блога на Medium. Почему, дескать, вместо того чтобы заниматься делом, автор предаётся псевдопсихологическим заумствованиям? Почему бы ему своей похвальной политической активностью не помочь Западу, у которого связаны руки и который, скрепя сердце, вынужден делать хорошую мину при плохой игре, продолжая подкармливать деньгами войну в сердце Европы, чтобы отвести её от себя?

Снова нет. Ребята, давайте договоримся: если вы не станете говорить мне, что делать, я не скажу вам, куда идти…

Наверное, я вновь постараюсь обойти опасную для себя тему, начав статью с творческой провокации, которая, пожалуй, будет здесь как нельзя более кстати. Как вы думаете, магическое мышление имеет под собой какую-либо рациональную основу или же нет — категорически? Говоря проще: если я буду постоянно помнить о том, что завтра может начаться глобальный военный конфликт, — он не начнётся? «Жертвоприношение» российского режиссёра Андрея Тарковского, центральный персонаж которого выкупает судьбу своего мира ценой собственной жизни, — всего лишь метафора болезненной солипсической психики или же в ней содержится нечто большее?

Попробуем рассмотреть этот вопрос в оптике Лакана. Результаты нашего небольшого исследования могут оказаться весьма интересными.

Итак, психологическая реальность субъекта структурирована борромеевым узлом RSI — Реальное, Символическое и Воображаемое. Реальное структурно несимволизируемо: оно не поддаётся полной артикуляции в языке. Оно даёт о себе знать, в частности, через тревогу, а порой и через столкновение с событием, которое невозможно полностью предвидеть, символизировать и принять.

Ладно. Поскольку Реальное сопротивляется символизации, можно ли хотя бы очертить его контуры?

Нет, тоже нет.

Оно ускользает даже от такой попытки. Буквально: только что было здесь — и вот, стоило попытаться его описать, как его уже нет.

(Да, это несколько напоминает эффекты квантовой механики — параллель, которую не раз проводил Славой Жижек.)

Именно из этой невозможности полной символизации Реального вырастает интуитивная логика определённых форм магического мышления. То, что со стороны выглядит чистой иррациональностью, изнутри оказывается попыткой субъекта как-то соотнести себя с тем, что принципиально недоступно описанию.

Удерживая в сознании возможность нарциссически болезненного события, субъект совершает акт символизации, точнее говоря, пытается занять место возможного проявления Реального. Тем самым он меняет конфигурацию, в которой Реальное может проступить. Разумеется, такое отнюдь не есть надёжный способ управлять Реальным и уж точно не гарантия того, что неприятности удастся избежать. Однако в рамках психоаналитической логики такая практика не сводится к простому заблуждению: она отвечает на реальную структурную проблему — невозможность полностью символизировать то, что ранит субъекта.

Нет, к чёрту всё. Вообще не стану говорить о политике, опасная это тема… Озаглавлю свою нетленку чем-нибудь вроде «Секретные психологические техники постбионовцев». Такие популярные спекуляции обладают замечательным свойством — мгновенно привлекать внимание читателей. Как вам, например, вот это?

  1. В любой конфликтной ситуации попробуйте увидеть собственное желание взять верх как общее одеяло, которое каждая из сторон пытается перетянуть на себя. По сути, вы оба боретесь за обладание тем, что не принадлежит никому, поскольку является функцией общего поля, существующего между вами. Вам нужно лишь немного диссоциироваться от этого поля: понаблюдайте за ним со стороны, перестав отождествлять с собой.
  2. Обнаружив то, что вас связывает, поиграйте с ним. Пусть оно станет своего рода Третьим Глазом, которым вы теперь сможете поводить по собственному телу — сверху вниз и снизу вверх. При этом вы обнаружите странный, но весьма занимательный феномен: отделив себя от привычного образа, вы получаете возможность воспринимать собственное тело как бы изнутри. Здесь начинаются вещи, к которым йогины порой идут годами. Совет: не торопитесь с выводами и не пытайтесь немедленно объяснить происходящее. Просто наблюдайте.
  3. Финальный трюк: вообще перестаньте тянуть одеяло на себя. Отдайте его оппоненту. Пусть он считает себя победителем, пусть забирает последнее слово, пусть наслаждается собственным превосходством. Вы отдаёте ему не себя, не свои чувства и уж тем более не право распоряжаться вами. Вы отказываетесь от необходимости защищать собственную нарциссическую конструкцию, от потребности постоянно подтверждать свою значимость в глазах другого. Если противнику так приспичило, пусть забирает всё это оптом.

Проиграйте эту битву, если это действительно ничего вам не стоит; не из христианских добродетелей добра и всепрощения, а потому, что на каком-то другом, более глубоком уровне вы уже перестали играть в предлагаемые вам игры. Как уверял лейтенант королевских мушкетёров шевалье д’Артаньян, молния не ударяет в долины. Станьте этой долиной, уступив нарциссическую вершину сопернику. Пусть наслаждается своей молнией.

  1. Четвёртое уже не является трюком. Здесь начинается серьёзная и непростая работа, долгие пробы и ошибки. Научившись не поддерживать привычную нарциссическую игру, вы можете обнаружить, что вместе с ней постепенно утрачиваете и многое из того, что прежде считали собой. Ваше Я, сотканное из бесчисленных травм, защит, адаптаций и социальных ролей, больше не кажется вам единственно возможным. Нелёгкая потеря, не правда ли?

Но вам совершенно необязательно оставаться безликим, подобно йогину, растворившему свою индивидуальность в абсолюте. Здесь есть нечто, пока ещё скрытое от вас. Возможно, это ваша новая Самость. Не торопитесь присваивать ей ярлык, давать имя. Попытайтесь её нащупать, почувствовать.

Как вам такое?

Да, всё это имеет непосредственное отношение к рефлексиям, о которых выше. Только связь не всегда на поверхности. Автор вновь приходит к тому, что феноменология, о которой так хочется рассказать, изо всех сил сопротивляется попыткам символизации. Мне приходится обращаться к Кляйн и Биону, а то к Лакану или Бьюдженталю, пытаясь хоть как-то очертить контуры того, что упорно скрывается от любопытных глаз.

Да, Бьюдженталь…

Результат описанных практик — нечто странное. Ты словно выходишь в открытый космос, сбросив скафандр нарциссических защит личности. И лишь при этом условии — снять скафандр, никак иначе! — начинаешь видеть «скафандры» других. Теперь они представляются тебе полупрозрачными сферами различных цветов и оттенков, прежде создававшими и твою собственную защиту. Сам же ты слился с чёрным фоном космоса, в котором без остатка тонут прожитые годы, пережитые боль и страх.

Субъективный фрейм восприятия переворачивается. Сами собой возникают движения, напоминающие тайцзицюань. Тела больше нет: оно словно обращается в зазор между пузырями означиваний, и ты стремишься проскользнуть между струйками дождя.

Здесь мне придется сделать ремарку, причём довольно пространную. Кажется, именно на этом месте своего повествования я вплотную подобрался к тому, что связывает все описанные феномены воедино.

Исходя из некоторых клинических наблюдений, я прихожу к неожиданному выводу: проективная идентификация перестаёт работать ровно в тот момент, когда субъект научается переключать внимание с внешних объектов на, образно говоря, промежутки между ними. На то пространство, что возникает между вами и которым, собственно, и определена конфигурация ваших отношений.

Представьте: до сих пор вы воспринимали другого человека как объект, с которым необходимо что-то делать, от которого нужно защищаться, которого следует понять, переубедить или, напротив, заставить вас понять. Вся психическая энергия была направлена на него. Вы словно непрерывно обменивались содержанием своих внутренних миров, помещая друг в друга то, с чем не могли справиться самостоятельно. Вот она, та самая нарциссическая игра, в которой проективная идентификация оказывается не просто защитой, но и способом коммуникации.

И вдруг происходит странное. Вы перестаёте фиксироваться на объекте. Внимание переключается на то, что прежде было незамеченным, — на зазор между вами. И вот именно здесь начинают происходить вещи, которые мне непросто описать привычным психологическим языком, и я вынужден прибегать к эклектичным сопоставлениям.

В этот самый миг вашего восприятия Другой обнаруживает собственный скафандр — полупрозрачный кокон, отделяющий от окружающего его мира. Вы больше не пытаетесь проникнуть внутрь него, не стремитесь что-либо туда поместить или, наоборот, извлечь. Вы просто начинаете видеть (третий глаз, о котором выше?) его целостность, его отдельность. И одновременно обнаруживаете, что сами больше не нуждаетесь в скафандре нарциссических защит.

Здесь, кажется, и происходит главное. Проективная идентификация утрачивает свою функцию, исчезает сама конфигурация отношений, в которой подобное было необходимо. Вы больше не пытаетесь обнаружить части себя в другом, не воспринимаете другого как вместилище того, от чего необходимо избавиться. Более того, исчезает потребность подтверждать собственное своё существование через посредство чужой реакции.

В гештальт-терминах можно было бы сказать, что фигура перестаёт удерживать исключительное внимание, а фон, прежде остававшийся незамеченным, становится доступен восприятию. Но здесь не просто смена фигуры и фона. Меняется сама точка восприятия, вы перестаёте быть объектом поля, не покидая при этом поля.

Возможно, именно поэтому сбрасывание собственного скафандра и обнаружение скафандров других оказываются одним и тем же событием, двумя сторонами одной монеты. Вы перестаёте защищаться от другого — и впервые получаете возможность увидеть его не через посредство своих защит. Перестаёте проецировать — и внезапно обнаруживаете пространство, в котором происходила проекция.

Здесь возникает любопытная параллель с Лаканом. Субъект у него не совпадает ни с одним из означающих, посредством которых тот представлен в Символическом. Он словно возникает в интервале между ними — там, где одно означающее представляет его для другого, но не способно окончательно определить, кто же он такой.

Похоже, нечто подобное происходит и здесь. Переставая фиксировать внимание на внешних объектах и переключаясь на промежутки между ними, субъект обнаруживает пространство, в котором больше не обязан отождествляться с очередным означиванием. Он не выходит из символической сети, но перестаёт принимать своё место в ней за самого себя.

И тогда обнаруживается странная вещь: пространство между объектами оказывается не пустотой, а чем-то гораздо более содержательным, нежели объекты, на которые ранее было направлено внимание.

Дальше — больше. Ты нашёл «дом с вишнёвым садом, твой вечный дом, пожалованный за твои заслуги», как сказала булгаковская Маргарита. Дом, в котором с тобой ничто не может случиться. Дом, в который никто не придёт: ни стражники Понтия Пилата, ни судебные исполнители новоявленных фюреров. Дом, куда не прилетят дроны воюющих сторон.

Только не выходи отсюда.

Да, вы можете считать, что автор описывает иллюзию замкнутого на себе солипсического конструкта, обман нефальсифицируемой закрытой системы. Даже если это так, подаренное Воландом новое жилище оказывает несомненное влияние на реальность, словно подчиняя её себе.

С этим можно эмоционально спорить, чувствуя угрозу левой повестке. Но поделать ничего нельзя. Тревожный фон вокруг неуклонно нарастает, подталкивая в эту сторону тех, кто сумеет увидеть смысл в бессмысленном.

Здесь — глаз бури, центр циклона. Та самая цель, к которой твоя тревога упорно и самоотверженно пыталась привести, хотя ты безуспешно старался побороть её анксиолитиками, считая Врагом. Здесь нет ни страха шизоидного поглощения, ни мертвенного ужаса проективной идентификации: ты, наконец, пришёл Домой. Всё перечисленное было лишь способом привести тебя сюда, где слабость, которую я прежде описывал как болезненную симптоматику, внезапно меняет знак на противоположный.


Хм, пожалуй, в итоге мне всё-таки удалось разглядеть подлинный смысл проективной идентификации, вы не находите? Той самой, о которой рассказала Мелани Кляйн в статье, опубликованной через год после окончания Второй мировой войны.

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *